Николаев под нацистскими оккупантами

Немецко-фашистская оккупация Николаева длилась более 950 дней. Вспоминая этот ужасный период в истории города, исследователи и очевидцы единогласно утверждают: оккупация — самое страшное, что может произойти. Больше на mykolaiv-yes.com.ua.

Изоляция

В 1941 году местная германская оккупационная администрация сообщила о первом приказе. В нем было сказано, что в Николаеве теперь вводится комендантский час. Также отмечалось про принудительную сдачу огнестрельного и холодного оружия, а также радиоприемников и транспорта. Кроме того, владельцы недвижимости должны были зарегистрировать свое имущество в комендатуре, а в процессе оформления нужно было указать всех проживающих. Николаевцы лишились своей свободы. Люди оказались в изоляции и не знали, как жить дальше. Привычный повседневный уклад сломался. Люди боялись гулять, собираться, делать что-то. Населением завладели страх и постоянная тревога. Вечером все улицы пустовали и молчали.

Нацисты перестреляли дворовых собак. Это произошло уже в первую неделю оккупации. Было запрещено рыбачить и подходить к речному берегу. Оккупанты очень любили вводить комендантское время. В Николаеве оно начиналось в семь вечера и продолжалось до пяти утра.

Летом делали ослабление комендантского часа с 20:00 до 05:00. Николаевцам было запрещено собираться в одном месте, если группа превышала количество трех человек и, если встреча имела частный характер. После рабочего дня у людей не было возможности погулять с детьми, встретиться с друзьями, провести свое свободное время так, как хочется.

«Порядки», мучившие людей

Собираться разрешалось в очередях за продовольственными товарами, где николаевцы передавали друг другу новости и имели хоть такую возможность немного пообщаться со знакомыми и друзьями.

Горожане были вынуждены терпеть все нововведения, созданные оккупационными властями. Надо было регулярно появляться в военной администрации нацистов, чтобы оформлять разные анкеты, получать продовольственные карточки, пропуски и т.д. Психологическое состояние людей все больше ухудшалось из-за принудительной изоляции. На это, в частности, влияла разница в менталитете местных и оккупантов. Николаевцам были непонятны некоторые предписания нацистской администрации. Многие из этих распоряжений были абсолютно абсурдными, а часто — бессмысленными. Комендант и его прихвостни не знали и не хотели знать, как и чем раньше жил город, какие главные процессы давали ему жизнь, каково было общественное устройство.

Главный полицмейстер Николаева эсэсовец Фриц Титман выпустил новый приказ от 24 октября 1941 года о правилах передвижения внутри города, регистрации тех, кто приехал или уехал.

Николаевцам, имевшим регистрацию на квартиру, строго запрещалось отклоняться от своего пути «дом-работа» более, чем на 200 метров от магистрального маршрута. Например, если человек хотел просто сократить дорогу, его могли задержать и направить в лагерный пункт, расположенный на территории современного ликероводочного завода.

Именно здесь находилась страшная временная тюрьма под открытым небом. Там ждали своей судьбы лица, которых нацисты держали в заложниках. Если в городе были покушения на немецких офицеров и солдат, то несчастных узников расстреливали в знак мести.

Но николаевцы упорно игнорировали прихоти фашистов. Горожане хотели ходить так, как ходили всю жизнь и они, и их родители и деды. Гитлеровцы жестоко наказывали простых, но гордых людей.

Очевидцы рассказывали о таких случаях. А еще упоминали о «децимации» — расстреле каждого десятого заложника. Одна из горожанок вспоминала о своем брате, который почти на полгода застрял во временной тюрьме. За это время он несколько раз проходил через «децимацию». Он трижды был шестым по списку, один раз — восьмым, а один раз — даже девятым. Ему «повезло», его отпустили на свободу.

Привыкшие к горю

Такое неестественное явление, как «привычка к горю», даже вообразить ужасно. Но те, кто по собственному опыту знал, что означает вражеская оккупация, испытали его действие на себе.

Во время хозяйствования в городе фашистов эмоциональная оценка николаевцев постепенно менялась на отстраненность. Нервная система людей начала частично блокировать все ощущения. На людных перекрестках стояли виселицы. Смерть, случайная насильственная смерть стала постоянным спутником каждого. Она, как безобразный нищий, тенью ходила за николаевцами, а они делали вид, что ее не замечают. Так поступают, когда не желают, или боятся встретиться взглядом с тем, кому не рад.

На бесконечный поток повседневного страха и горя люди отвечали усталым внешним безразличием.

Мясорубка

В Николаеве осталось почти девяносто тысяч человек, которые не захотели эвакуироваться. Это были люди всех возрастов и профессий, представители тридцати шести национальностей. Именно эти горожане познали тот ежедневный ужас в течение невыносимых 953 дней оккупации. Администрация города менялась несколько раз. Постепенно фронтовое администрирование вермахта поменялось на военное управление тылом. Эту инфраструктуру поддержки немецкой армии представляли карательные отряды эсэсовцев, служба безопасности, полиция, госпитали и т.д.

Мобилизованные нацисты тоже не хотели умирать. Многие искали себе «теплое место» на любой тыловой должности. Вместо фронта эсэсовцы с большим удовольствием пытали узников и распоряжались жизнью николаевцев.

Согласно архивным документам, некоторые немецкие офицеры описывали те времена по-разному. Начальник отдела транспортной службы тыла 11-й армии вермахта Питер Лисоль вспоминал, что в спецотрядах СС было много всевозможных подонков. Они боялись советских войск и жаждали наживы. Мол, почтовые вагоны, ехавшие в Германию, были до потолка забиты награбленным имуществом.

За время оккупации гитлеровцы уничтожили около 80 тысяч человек – мирных жителей и военнопленных.

Агенты НКВД жестоко и изощренно тайно казнили немцев, немцы убивали мирных и военнопленных. Кровожадная мясорубка не жалела никого. Николаевщина тонула в крови своих и чужих. Население города являлось своеобразным прикрытием нацистов. Каратели убивали каждый день по несколько десятков человек. Историки говорят, что эта цифра достигала около 80 человек в день.

Каждый день психика горожан разрушалась. Молодежь принудительно отправляли на работы в Германию, каждый день расстрелы, виселицы с телами казненных, охота на евреев и саботажников — факторы, которые уничтожали у человека восприятие общества, ломали его волю. Во время оккупации, балансируя каждый день между жизнью и смертью, люди становились апатичными и бессильными. За тот период многие сошли с ума, были убиты эсэсовцами и полицейскими. Другие помогали нацистам и доносили, чтобы спастись. Кто-то храбро сражался в составе организованного подполья. Но большинство стало инертной массой.

После деоккупации

Когда наступило долгожданное освобождение Николаева, люди, оставшиеся в живых и находившиеся более двух лет в сплошном ужасе, не сильно почувствовали запах свободы. После нацистов за горожан взялись «свои». Больная паранойей советская власть начала искать коллаборантов, предателей, нацистских пособников. Снова начались казни и концлагеря. Только теперь советские. Слабое, едва живое население не имело сил на сопротивление. Выжившие навсегда сохранили на себе пятно подозрения. А вдруг помогал оккупантам и не выдал себя? Подозрение!

Пока военные ценой своих жизней освобождали родину от гитлеровцев, высокие советские чиновники начинали новую волну репрессий против своих сограждан.